A- A A+

Карело-финский эпос «Калевала»

ПЕСНЬ СОРОК ВОСЬМАЯ

Карело-финский эпос «Калевала»

ПЕСНЬ СОРОК ВОСЬМАЯ

Герои мастерят невод и начинают ловить рыбу...

Старый вещий Вяйнямейнен, вековечный предсказатель,
тут задумал, тут замыслил, принял мудрое решенье:
надо сеть связать льняную, стоячеистую сделать.

Высказал слова такие, так промолвил, так заметил:
"Кто бы взялся лен посеять, клин вспахать и бросить семя,
чтобы сеть мне изготовить, стоячеистую сделать,
изловить бедняжку рыбу, жалкую, изжить со света?"

Клок земли нашли свободный, пламенем не опаленный,
на хребте больших болотин, среди двух коряг прогнивших.

С корнем вырвали корягу, семя льна под ней сыскали
в кладовой гадюки Туони, в тайнике змеи подземной.
Был золы остывшей ворох, горсточка сухого пепла
от ладьи, дотла сожженной, лодки, полностью спаленной.
В той золе был лен посеян, был запахан в этот пепел
подле Алуэ, на поле, возле озера, в суглинке.

Из земли побег поднялся, вытянулся лен высокий,
долгунец безузелковый, за одну лишь ночь средь лета.
Лен посеяли средь ночи, в лунном свете клин вспахали.
Лен пололи, разрежали, вырывали, вычищали,
обрывали льну головки, колотили, молотили.

Опускали мокнуть в воду, размякать ему давали,
поднимали, обжимали, основательно сушили.
Лен домой переносили, там кострицу выбивали,
сильно мяли, колотили, расторопно теребили.
Лен расчесывали бойко, в летних сумерках трепали.

Вот уже в кудель смотали, тут же в нитку обратили
за одну лишь ночь средь лета, в промежутке между днями.
Нить золовки выпрядали, сестры в иглицы вдевали.
Братья быстро сеть вязали, свекры повод прикрепляли.

То-то бегала иглица, то-то паличка сновала,
прежде чем готов был невод, к неводу подвязан повод
за одну лишь ночь средь лета, даже лишь за половину.
Вот уже готов и невод, нитяный привязан повод,
в неводе кошель — в сто сажен, приводы — в семьсот саженей,
грузила висят красиво, поплавки — еще красивей.

Тянут невод молодые, дома старые гадают,
взять сумеют ли добычу, рыбу, что поймать желают.
Тянут сети, тащат невод, напрягаются, потеют,
вдоль воды ведут прилежно, поперек воды проводят —
разной рыбы наловили: несколько ершей проклятых,
окунечков окаянных, желчью пахнущих плотичек.

Только той не взяли рыбы, для которой невод сделан.
Молвил старый Вяйнямейнен: "Ой, кователь Илмаринен!
Нам самим пойти придется заводить на море невод".

Вот пошли два славных мужа, вышли с неводом на море,
завели крыло на остров на большом просторе моря,
завели крыло другое на мысок, где были пожни,
привязали повод крепко к лодочным причалам Вяйно.

Мечут сети, опускают, выбирают, поднимают.
Всякой рыбы наловили: окуней и окунечков,
семужек, тайменей разных, лососей, лещей бессчетно,
всякой живности подводной — рыбы той лишь не поймали,
для которой сделан невод, для которой скручен повод.

Вот тогда-то старый Вяйно к тем сетям длины добавил,
крылья невода надставил по длине в пятьсот саженей,
на семьсот прибавил повод. Так сказал он, так промолвил:
"В глубину забросим сети, заведем подальше невод,
проведем еще разочек, вытянем на берег сети!"

Сеть забросили поглубже, завели подальше невод,
провели еще разочек, снова вытянули сети.

Тут уж старый Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Велламо, воды хозяйка, с грудью пышной, травянистой!
Приходи сменить сорочку, обновить свою одежду.
Из тресты — твоя сорочка, на плечах платок — из пены,
вытканный хозяйкой ветра, девой волн преподнесенный.
Я рубашку дам льняную, полотняную сорочку,
что луны скроила дева, ладно сшила дева солнца.

Ахто, волн морских хозяин, повелитель пенных гребней,
выломай в пять сажен ветку, прут возьми длиной в семь сажен,
чтоб морской простор обмерить, ямы донные обшарить,
вымести со дна весь мусор, выгнать рыбу из пучины
к сетевой подборе верхней, к неводной подборе нижней
из морских подвалов рыбных, из сусеков лососевых,
из больших покоев водных, из морских чертогов темных,
солнышком не освещенных, с половиц, песком не тертых!"

Малый муж из моря вышел, из волны герой поднялся,
встал на гребне среди моря. Так сказал он, так промолвил:
"Нужен ли погонщик рыбы, длинного шеста держатель?"
Вековечный Вяйнямейнен сам сказал слова такие:
"Нужен здесь погонщик рыбы, длинного шеста держатель".

Малый муж, герой невзрачный, дерево из почвы вырвал,
с берега — сосну большую, боталом булыжник сделал.
Спрашивает, вопрошает: "Гнать ли мне со всею силой,
со всего ль плеча стараться или ботать, как обычно?"

Старый мудрый Вяйнямейнен так сказал, такое молвил:
"Коль обычно ботать будешь, долго предстоит трудиться!"

Малый муж, герой невзрачный, загоняет рыбу в сети,
ботает герой, как надо. Много рыбы загоняет
к сетевой подборе верхней, к неводной подборе нижней.
Загребным сидит кователь. Вековечный Вяйнямейнен
сам вытаскивает невод, тянет сам льняные сети.

Говорит слова такие: "Вот уже вся рыбья стая
загнана в большие сети с сотней плашек поплавковых".

Вот вытаскивают невод, выбирают, вытряхают,
высыпают в лодку Вяйно. Вывалили ворох рыбы,
для которой невод сделан, сплетены льняные сети.

Огонь вынимают из живота рыбы...

Вековечный Вяйнямейнен лодку к берегу причалил,
возле синего помоста, возле красного настила,
выгрузил всю рыбью кучу, перебрал весь рыбий ворох,
отыскал в той груде щуку, ту, что долго добывали.

Тут уж старый Вяйнямейнен так решает, размышляет:
"Взять осмелюсь ли руками, взять без рукавиц железных,
взять без каменных перчаток, без голичек медных — щуку?"

Солнца сын слова услышал, так сказал он, так промолвил:
"Я б разделал эту щуку, я бы взял ее руками,
если б мне резак отцовский, нож родительский подали!"

Нож упал с небесной крыши, с облаков резак свалился —
нож серебряный прекрасный, с золотою рукояткой.

Солнца светлого сыночек нож берет, упавший в руки,
щуку ловко разрезает, большеротую пластает.
В животе той серой щуки лоха светлого находит,
в животе того лосося гладкого сига находит.
Гладкого сига разрезал, в нем нашел клубочек синий,
в завитке кишки сиговой, в третьем маленьком изгибе.

Размотал клубочек синий: изнутри того клубочка
выскользнул клубочек красный. Размотал клубочек красный:
изнутри того клубочка вынул огненную искру,
что упала с небосвода, что пробилась через тучи,
с высоты восьмого неба, с крышки воздуха девятой.

Размышлял покуда Вяйно, искорку на чем доставить
к тем домам неосвещенным, к темным избам Калевалы,
выскользнула эта искра из ладони сына Солнца,
бороду сожгла у Вяйно, даже хуже поступила:
щеки кузнеца задела, руки сильно опалила.

Огонь схватили и унесли в темные избы Калевалы...

Побежало пламя дальше, гладью Алуэ помчалось,
в можжевельник укатилось — загорелся можжевельник,
забежало в ближний ельник — ельник в пепел превратился,
прокатилось пламя дальше — полземли сгорело в Похье,
дальний край — в пределах Саво, Карьяла — с боков обоих.

Вековечный Вяйнямейнен в путь отправился за искрой,
в корбу на горе поднялся по следам жестокой искры.
Там-то и настигнул пламя, под корнями двух пенечков,
в глубине ольховой чурки, в пазухе гнилой коряги.

Вековечный Вяйнямейнен тут сказал слова такие:
"Огонек, творенье Бога, искорка, Творца созданье,
зря укрылось, утаилось, спряталось совсем напрасно!
Будет лучше, коль вернешься в каменный очаг жилища,
спрячешься в золе домашней, в жарких углях затаишься,
чтобы днем пылать прилежно на березовых поленьях,
чтобы прятаться ночами в устье свода золотого".

Вот берет он эту искру, вот кладет на трут горючий,
на березовую губку, в медный котелок бросает.
В котелке огонь уносит, доставляет на бересте
на конец косы туманной, на далекий остров мглистый:
так принес он свет в жилища, так в дома огонь доставил.

Илмаринен излечивается от ожогов...

Сам кователь Илмаринен бросился в пучину моря,
выбрался на камень плоский, на скале прилег подводной
в сильных муках от ожога, в маете от жгучей боли.

Так огонь он усмиряет, успокаивает пламя.
Говорит слова такие, речь такую произносит:
"Ты, огонь, творенье Бога, Пану, сын прекрасный Солнца!
Что тебя так рассердило, почему обжег мне щеки,
опалил бока нещадно, бедра мне обжег жестоко?

Чем огонь я успокою, чем я пламя обуздаю,
сделаю его безвредным, безобидным, безопасным,
чтоб не лютовал так долго, чтоб не жег меня так сильно?

Приходи ты, дева Турьи, опустись сюда из Лаппи,
в кенгах — лед, в чулочках — иней, в наледи — подолы платья,
ледяной котел под мышкой, ледяной черпак у края!
окати водой студеной, влагой льдистою обрызгай
жуткие мои ожоги, страшные мои увечья!

Если этого не хватит, Похьи сын, сюда спускайся,
приходи из самой Лаппи, Пиментолы муж высокий,
высотою с елку в корбе, ростом с конду на болоте,
в ледяных своих перчатках, в ледяных своих сапожках,
в ледяной высокой шапке, в ледяной затянут пояс!

Принеси из Похьи стужи, льда — из ледяной деревни.
Много льда в далекой Похье, в ледяной деревне — стужи:
льда — в озерах, снега — в реках, наледи — в небесных высях;
изо льда там зайцы скачут, изо льда медведи пляшут
посредине снежной сопки, у подножья вары льдистой;
ледяной кружится лебедь, ледяной плывет утенок
посредине снежной речки, у ледового порога.

Привези на санках снега, льда студеного — на дровнях
с высоты суровой сопки, от подножья мощной вары.
Остуди ты этой стужей, охлади морозом этим
жадного огня ожоги, Пану жгучие увечья.

Если этого не хватит, ой ты, Укко, бог верховный,
облаков правитель, Укко, всех небесных туч властитель,
тучу подошли с востока, с запада направь другую,
крепко их сведи краями, яростно сшиби концами,
набросай мне льда и снега, нанеси хороших мазей
на болящие увечья, жуткие мои ожоги!"

Так кователь Илмаринен злое пламя успокоил,
усмирил огонь суровый. Стал по-прежнему здоровым,
исцелился, излечился от губительных ожогов.

Собиратель и составитель: Элиас Лённрот
Перевод с финского: Эйно Киуру и Армас Мишин
Иллюстрации: Тамара Юфа и Михаил Юфа

Последние публикации

Песнь 50-я (Калевала в переводе Э.…

Марьятта, меньшая дочка, долго дома подрастала, у отца в хоромах знатных, в славном доме материнском. Пять цепочек износила, шесть колец вконец истерла связкою ключей отцовских, на бедре ее сверкавших. Полпорога перетерла краем яркого подола, притолоки...

Песнь 49-я (Калевала в переводе Э.…

Не сияет солнце в небе, золотой не светит месяц в этих Вяйнолы селеньях, на равнинах Калевалы. Стало холодно посевам, стало стаду неуютно, стало скучно птицам неба, плохо стало человеку: солнце никогда не светит, не сияет месяц ясный. Щуке омуты известны...

Песнь 48-я (Калевала в переводе Э.…

Старый вещий Вяйнямейнен, вековечный предсказатель, тут задумал, тут замыслил, принял мудрое решенье: надо сеть связать льняную, стоячеистую сделать. Высказал слова такие, так промолвил, так заметил: "Кто бы взялся лен посеять, клин вспахать и бросить семя...

Глупый волк

Жил-был глупый волк. Был он таким глупым, что даже не мог себе ничего добыть на обед. Пошёл он ко льву попросить помощи. — Иди на луг. Там пасётся старая-престарая лошадь. Съешь…

Андрей всех мудрей

Жил один пытливый хлопец Андрей. Хотел он все знать. Куда ни глянет, что ни увидит, обо всем у людей расспрашивает, обо всем выведывает. Плывут по небу облака… Откуда они взялись?…

Дед и рак

из раздела Украинские сказки
Жили-были дед да баба; жили они у моря, детей у них не было. Наловит, бывало, дед рыбы, баба нажарит, поедят, да еше и останется. Вот она и жалуется: — Были бы у нас детки,…

Два товарища

из раздела Украинские сказки
Вот сказывают люди, чтоб до Юрья было сено и у дурня; а как до благовещенья дозимует скотина, хоть на лубочке тогда ее вывози, — никак не сдохнет. Вот расскажу я вам. Был у одного…

Вьюн и щука

из раздела Украинские сказки
Однажды щука захватила вьюна в таком уголке, что и податься ему было некуда. Вот видит он, что беда неминучая, и говорит: — А вы, матушка-голубушка, уже исповедались? — Нет. — Так…

Подпишись на обновления сайта

Подпишись на обновления сайта

Сказки Онлайн

Сказка Онлайн © Все права защищены. 2019-20
Былины, Легенды, Мифы, Притчи и Сказки народов мира  — читай или слушай.