A- A A+

Карело-финский эпос «Калевала»

ПЕСНЬ СОРОК ДЕВЯТАЯ

Карело-финский эпос «Калевала»

ПЕСНЬ СОРОК ДЕВЯТАЯ

Выкованные Илмариненом луна и солнце не светят...

Не сияет солнце в небе, золотой не светит месяц
в этих Вяйнолы селеньях, на равнинах Калевалы.
Стало холодно посевам, стало стаду неуютно,
стало скучно птицам неба, плохо стало человеку:
солнце никогда не светит, не сияет месяц ясный.

Щуке омуты известны, ястребу — дороги птичьи,
ветру — направленье лодки, только людям неизвестно,
новый день когда забрезжит, снова ночь когда наступит
здесь, на мысе вечно мглистом, здесь, на острове туманном.

Юные совет свой держат, пожилые размышляют,
как же без луны на свете, как же им прожить без солнца
в бедных северных пределах, на убогих землях Похьи.

Держат свой совет девицы, девы юные гадают,
к кузнецу приходят в кузню, говорят слова такие:
"Поднимись, кузнец, с лежанки, из-за каменки, кователь,
новую луну нам выкуй, новую корону солнца,
худо, коль не блещет месяц, плохо, коль не светит солнце".

Поднялся кузнец с лежанки, из-за печки встал кователь,
стал ковать он месяц новый, новую корону солнца,
серебра набрал для солнца золота — на месяц новый.

Тут явился Вяйнямейнен, у дверей остановился,
так сказал он, так промолвил: "Ой, кователь, братец милый,
что ты здесь куешь все время, что выстукиваешь в кузне?"

Сам кователь Илмаринен так промолвил, так ответил:
"Золотой чеканю месяц, круг серебряного солнца
на высокий свод небесный, на шестую крышку неба".

Вековечный Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Ой, кователь Илмаринен, ты работаешь впустую!
Золоту не быть луною, серебру не стать светилом".

Выковал кователь месяц, сделал Илмаринен солнце.
Бережно светила поднял, перенес их осторожно:
месяц — на макушку ели, солнце — на сосну большую.
Пот со лба его струился, по лицу бежала влага
от такой работы трудной, от подъема тяжкой ноши.

Он луну на небо поднял, солнце водворил на место,
месяц — на макушку ели, солнце — на сосну большую,
только вот луна не светит, только солнце не сияет.

Вяйнямейнен отправляется сражаться и побеждает...

Тут уж старый Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Нам придется бросить жребий, разгадать по верным знакам,
где от нас укрылось солнце, где луна запропастилась".

Старый вещий Вяйнямейнен, тайноведец вековечный,
щепок из ольхи нарезал, уложил их с тайным смыслом,
перевертывать их начал, пальцами на место ставить.

Молвит он такое слово, говорит такие речи:
"У Творца прошу совета, у Создателя ответа,
божий знак, поведай правду, дай ответ, господний жребий,
где от нас укрылось солнце, где луна запропастилась,
если их не видно больше никогда на ясном небе.

Ты скажи мне правду, жребий, угождать не надо мужу,
молви истинное слово, предреки судьбы веленье!
Коль не скажет правды жребий, жребий надо уничтожить,
выбросить в огонь, негодный, знак неверный кинуть в пламя".

Жребий им поведал правду, знак мужей им так ответил:
"Там укрылось ваше солнце, там луна запропастилась —
в каменном утесе Похьи, в сердцевине медной вары".

Вековечный Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Если в Похьелу отправлюсь, на тропинки Похьи выйду,
засверкает месяц в небе, солнце снова засияет".

Он пустился в путь поспешно в сумрачные земли Похьи.
День шагает, два шагает, наконец уже на третий
видит Похьелы ворота, видит каменные горы.

Зычным голосом взывает с берега потока Похьи:
"Поскорей пришлите лодку — через реку перебраться!"
Крика там не услыхали, лодку Вяйно не пригнали.
Вот набрал он дров охапку, веток от засохшей ели,
у реки костер устроил, напустил густого дыма,
в небо пламя возносилось, копоть к тучам поднималась.

Ловхи, Похьелы хозяйка, окна как раз стояла,
на пролив как раз глядела, спрашивала, вопрошала:
"Что за пламя там пылает, что за дым в конце пролива?
Меньше, чем сигнал военный, больше, чем костер рыбачий!"

Похьи сын во двор выходит, выбегает торопливо
посмотреть вокруг, послушать, повнимательней вглядеться:
"Там на берегу за речкой муж расхаживает славный".

Вековечный Вяйнямейнен во второй раз крикнул зычно:
"Похьи сын, пришли мне лодку, пригони челнок для Вяйно".

Похьи сын тогда промолвил, так сказал он, так ответил:
"Заняты сейчас все лодки, сам плыви — греби руками,
правь ладонями своими, сам сюда переправляйся".

Вековечный Вяйнямейнен так подумал, так размыслил:
"Тот мужчина не мужчина, кто свернуть с дороги может".

В море щукой устремился, в глубину сигом метнулся,
переплыл пролив мгновенно, вмиг осилил расстоянье.
Шаг ступил, второй отмерил, поднялся уже на берег.

Похьелы сыны сказали, закричала вся орава:
"Ты во двор приди попробуй!" Он вошел во двор степенно.

Похьелы кричат подростки, вся толпа уже горланит:
"Ты войди в жилище Похьи!" Он вошел в жилище Похьи,
он шагнул спокойно в сени, взялся за скобу дверную,
вот протиснулся в жилище, вот ступил под кровлю дома.

Там мужчины пиво пили, сладкой симой угощались,
при мечах мужчины были, все герои при доспехах,
гибелью грозили Вяйно, мужу Сувантолы — смертью.

У вошедшего спросили, так они ему сказали: "С чем пришел,
мужчина жалкий, с чем приплыл, герой несчастный?"

Вековечный Вяйнямейнен так промолвил, так ответил:
"Странное с луной творится, чудеса творятся с солнцем.
Где от нас укрылось солнце, где луна запропастилась?"

Говорят подростки Похьи, Похьелы толпа горланит:
"Вот где скрылось ваше солнце, скрылось солнце, канул месяц —
в недрах камня с пестрым боком, в пазухе скалы железной.
Им не выбраться оттуда, не уйти самим на волю".

Вот тогда-то Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Коль из недр не выйдет месяц, коль не выберется солнце,
врукопашную сразимся, на мечах тогда побьемся".

Вынул меч, железо вырвал, выхватил клинок из ножен, —
с острия луна сверкала, солнце — с чудного эфеса:
конь стоял на рукояти, кот мяукал на заклепке.

Мерялись они мечами, на длину клинков смотрели:
лишь немного подлиннее меч у Вяйно оказался
лишь на семечко длиннее, на соломинку побольше.

Вот во двор широкий вышли, на поляну поединков.
Вековечный Вяйнямейнен лезвием сверкнул внезапно,
раз ударил, два ударил. Он срезал, как листья репы,
отсекал, как льна головки, головы мужчинам Похьи.

Вяйно идет посмотреть на луну и солнце...

Тут уж старый Вяйнямейнен посмотреть пошел на месяц,
солнце выпускать на волю, из скалы с узорным боком,
из горы стальной породы, изнутри железной вары.

Прошагал совсем немного, чуточку пути отмерил,
островок зеленый видит, там — прекрасную березу,
под березой — камень крепкий, под скалой — утес могучий
с девятью дверьми на склоне, с сотнею дверных запоров.

Видит тайный знак на камне, на боку скалы — полоску,
вытащил свой меч из ножен, начертил на камне метку,
огневым железом острым, лезвием меча искристым.
На две доли камень треснул, развалился на три части.

Вековечный Вяйнямейнен в щель заглядывает камня:
пиво пьют в скале гадюки, змеи жадно тянут сусло
в недрах камня расписного, в чреве пестрого утеса.

Вековечный Вяйнямейнен так сказал, такое молвил:
"Вот ведь почему хозяйки пива мало получают —
пьют его в скале гадюки, змеи сусло выпивают".

Головы срубил гадюкам, змеям шеи перерезал,
сам сказал слова такие, произнес такие речи:
"Пусть отныне и вовеки, с этих дней уже ни разу
пива здесь не пьют гадюки, змеи сусла пусть не портят!"

Тут же старый Вяйнямейнен, вековечный заклинатель,
дверь хотел открыть руками, отпереть засов словами —
дверь рукам не поддается, заклинаниям — засовы.

Хозяйка Похьелы выпускает луну и солнце из утеса...

Вековечный Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Без оружья муж — как баба, без секиры — как без силы".
Вот пошел домой обратно, опечаленный, понурый,
что луны еще не добыл, не достал покуда солнца.

Так промолвил Лемминкяйнен: "Ох-ох, старый Вяйнямейнен!
Почему меня с собою ты не взял певцом подручным?"
Все замки бы отомкнулись, все запоры б разлетелись,
засверкал бы в небе месяц, засияло бы и солнце".

Вековечный Вяйнямейнен говорит слова такие:
"Словом не сломать засовы, не разбить замки заклятьем,
не открыть их кулаками, их не вывернуть руками".

К кузнецу пошел он в кузню, так сказал он, так промолвил:
"Ты мне выкуй, Илмаринен, с зубьями тремя мотыгу,
дюжину надежных пешен, связку целую отмычек,
чтоб луну из камня вынуть, солнце выпустить на волю".

Тут кователь Илмаринен, вечный мастер дел кузнечных,
наковал снарядов мужу: дюжину надежных пешен,
связку целую отмычек, много разных копий сделал,
не больших, но и не малых, наковал и средних копий.

Ловхи, Похьелы хозяйка, редкозубая старуха,
крылья создала заклятьем, в небеса на крыльях взмыла,
пролетела подле дома, в путь отправилась далекий,
через море темной Похьи, к Илмаринена жилищу.
Приоткрыл кузнец окошко: неужели дунул ветер?
Нет, совсем не ветер дунул — серый ястреб опустился.

Тут кователь Илмаринен так сказал, такое молвил:
"Что высматриваешь, птица, что уселась под окошком?"

Птица так заговорила, так промолвил серый ястреб:
"Ой, кователь Илмаринен, вечный мастер дел кузнечных,
ты кователь настоящий, мастер очень даровитый".

Тут кователь Илмаринен так сказал, такое молвил:
"Это вовсе и не диво, что кователь я искусный:
выковал когда-то небо, крышку воздуха отстукал".

Птица так заговорила, так промолвил серый ястреб:
"Что куешь, скажи, кователь, что ты мастеришь, искусный?"

Тут кователь Илмаринен говорит слова такие:
"Я кую ошейник прочный для самой хозяйки Похьи.
Прикуют ее цепями к боку крепкого утеса".

Ловхи, Похьелы хозяйка, редкозубая старуха,
поняла: приходит гибель, смерть несчастной угрожает.
Тотчас поднялась на крыльях, в Похьелу свою умчалась.

Вынесла из камня месяц, солнце в небеса вернула.

Вяйнямейнен приветствует светила и выражает пожелание...

Снова облик свой меняет, превращается в голубку.
Запорхала, полетела к Илмаринена жилищу.
Подлетела к двери птицей, на порог голубкой села.

Тут кователь Илмаринен так сказал, такое молвил:
"Ты зачем явилась, птица, на порог, голубка, села?"

Птица у дверей сказала, вымолвила так с порога:
"Потому я на пороге, что пришла с хорошей вестью:
Из скалы уж месяц вышел, солнце выбралось из камня".

Тут кователь Илмаринен сам тогда решил проверить, —
двери кузни отворяет, пристально глядит на небо,
смотрит: там луна сверкает, видит: солнышко сияет.

К Вяйнямейнену приходит, слово молвит, изрекает:
"Ох-ох, старый Вяйнямейнен, рунопевец вековечный,
выйди посмотреть на месяц, поглядеть пойди на солнце!
Солнце и луна на небе, на своих местах исконных".

Вековечный Вяйнямейнен поспешил во двор скорее,
голову высоко поднял, посмотрел на небо зорко:
месяц вышел, солнце встало, в небо поднялось светило.

Вековечный Вяйнямейнен говорить тут сам принялся,
вымолвил такое слово, произнес он речь такую:
"Здравствуй, месяц, здравствуй, светлый,
свой прекрасный лик открывший,
здравствуй, солнце золотое, восходящее светило!

Ты из камня вышел, месяц, из утеса встало, солнце,
золотой кукушкой звонкой, серебристою голубкой
на свое былое место, на привычную тропинку.

По утрам вставай, светило, каждый день всходи отныне,
здравие дари народу, умножай богатства наши,
в руки приноси добычу, на удилище — удачу!

В здравии по небу странствуй, продолжай свой путь в довольстве,
завершай свой круг красиво, вечера венчай весельем!"

Собиратель и составитель: Элиас Лённрот
Перевод с финского: Эйно Киуру и Армас Мишин
Иллюстрации: Тамара Юфа и Михаил Юфа

Последние публикации

Песнь 50-я (Калевала в переводе Э.…

Марьятта, меньшая дочка, долго дома подрастала, у отца в хоромах знатных, в славном доме материнском. Пять цепочек износила, шесть колец вконец истерла связкою ключей отцовских, на бедре ее сверкавших. Полпорога перетерла краем яркого подола, притолоки...

Песнь 49-я (Калевала в переводе Э.…

Не сияет солнце в небе, золотой не светит месяц в этих Вяйнолы селеньях, на равнинах Калевалы. Стало холодно посевам, стало стаду неуютно, стало скучно птицам неба, плохо стало человеку: солнце никогда не светит, не сияет месяц ясный. Щуке омуты известны...

Песнь 48-я (Калевала в переводе Э.…

Старый вещий Вяйнямейнен, вековечный предсказатель, тут задумал, тут замыслил, принял мудрое решенье: надо сеть связать льняную, стоячеистую сделать. Высказал слова такие, так промолвил, так заметил: "Кто бы взялся лен посеять, клин вспахать и бросить семя...

Глупый волк

Жил-был глупый волк. Был он таким глупым, что даже не мог себе ничего добыть на обед. Пошёл он ко льву попросить помощи. — Иди на луг. Там пасётся старая-престарая лошадь. Съешь…

Андрей всех мудрей

Жил один пытливый хлопец Андрей. Хотел он все знать. Куда ни глянет, что ни увидит, обо всем у людей расспрашивает, обо всем выведывает. Плывут по небу облака… Откуда они взялись?…

Дед и рак

из раздела Украинские сказки
Жили-были дед да баба; жили они у моря, детей у них не было. Наловит, бывало, дед рыбы, баба нажарит, поедят, да еше и останется. Вот она и жалуется: — Были бы у нас детки,…

Два товарища

из раздела Украинские сказки
Вот сказывают люди, чтоб до Юрья было сено и у дурня; а как до благовещенья дозимует скотина, хоть на лубочке тогда ее вывози, — никак не сдохнет. Вот расскажу я вам. Был у одного…

Вьюн и щука

из раздела Украинские сказки
Однажды щука захватила вьюна в таком уголке, что и податься ему было некуда. Вот видит он, что беда неминучая, и говорит: — А вы, матушка-голубушка, уже исповедались? — Нет. — Так…

Подпишись на обновления сайта

Подпишись на обновления сайта

Сказки Онлайн

Сказка Онлайн © Все права защищены. 2019-20
Былины, Легенды, Мифы, Притчи и Сказки народов мира  — читай или слушай.