A- A A+

Русская былина

Илья Муромец и Калин-царь

Русская былина

Илья Муромец и Калин-царь

  • Как Владимир-князь да стольно-киевский
    Поразгневался на старого казака Илью Муромца,
    Засадил его во погреб во холодный
    Да на три года поры-времени.

    А у славного у князя у Владимира
    Была дочь да одинакая.
    Она видит — это дело есть немалое,
    А что посадил Владимир-князь да стольно-киевский
    Старого казака Илью Муромца
    В тот во погреб во холодный,
    А он мог бы постоять один за веру, за отечество,
    Мог бы постоять один за Киев— град,
    Мог бы постоять один за церкви за соборные,
    Мог бы поберечь он князя да Владимира,
    Мог бы поберечь Апраксу-королевичну.
    Приказала сделать да ключи поддельные,
    Положила-то людей да патаённыих,
    Приказала-то на погреб на холодный
    Да снести перины да подушечки пуховые,
    Одеяла приказала снести теплые,
    Она яствушку поставить да хорошую
    И одежду сменять с ново на ново
    Тому старому казаку Илье Муромцу,
    А Владимир-князь про то не ведает.

    Воспылал-то тут собака Калин-царь на Киев гряд,
    И хочет он разорить да стольный Киев-град,
    Чернедь-мужичков он всех повырубить,
    Божьи церкви все на дым спустить,
    Князю-то Владимиру да голову срубить
    Да со той Апраксой-королевичной.
    Посылает-то собака Калин-царь посланника,
    А посланника во стольный Киев-град,
    И дает ему он грамоту посыльную,
    И посланнику-то он наказывал:
    — Как поедешь ты во стольный Киев-град,
    Будешь ты, посланник, в стольном во Киеве
    Да у славного у князя у Владимира,
    Будешь на его на широком дворе,
    И сойдешь как тут ты со добра коня,
    Да й спускай коня ты на посыльный двор,
    Сам поди-тко во палату белокаменну.
    Да й пройдешь палатой белокаменной,
    Да й войдешь в его столовую во горенку.
    На пяту ты дверь да поразмахивай,
    Подходи-ка ты ко столику к дубовому.
    Становись-ка супротив князя Владимира,
    Полагай-ка грамоту на золот стол,
    Говори-тко князю ты Владимиру:
    "Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
    Ты бери-тко грамоту посыльную
    Да смотри, что в грамоте написано,
    Да смотри, что в грамоте да напечатано.
    Очищай-ко ты все улички стрелецкие,
    Все великие дворы да княженецкие.
    По всему-то городу по Киеву
    А по всем по улицам широкиим,
    Да по всем-то переулкам княженецкиим
    Наставь сладких хмельныих напиточков,
    Чтоб стояли бочка о бочку близко поблизку,
    Чтобы было у чего стоять собаке царю Калину
    Со своими-то войсками со великими
    Во твоем во городе во Киеве".
    То Владимир-князь да стольно-киевский
    Брал-то книгу он посыльную,
    Да и грамоту ту распечатывал
    И смотрел, что в грамоте написано,
    И смотрел, что в грамоте да напечатано:
    А что велено очистить улицы стрелецкие
    И большие дворы княженецкие
    Да наставить сладких хмельныих напиточков
    А по всем по улицам широкиим
    Да по всем переулкам княженецкиим.
    Тут Владимир-князь да стольно-киевский
    Видит — есть это дело немалое,
    А немало дело-то — великое.

    А садился-то Владимир-князь да на червленый стул
    Да писал-то ведь он грамоту повинную:
    "Ай же ты, собака да и Калин-царь!
    Дай-ка мне ты поры-времячка на три года,
    На три года дай и на три месяца,
    На три месяца да еще на три дня
    Мне очистить улицы стрелецкие,
    Все великие дворы да княженецкие,
    Накурить мне сладкиих хмельных напиточков
    Да й поставить по всему-то городу по Киеву,
    Да й по всем по улицам широкиим,
    По всем славным переулкам княжецкиим".

    Отсылает эту грамоту повинную,
    Отсылает ко собаке царю Калину.
    А й собака тот да Калин-царь
    Дал ему он поры времячка на три года,
    На три года и на три месяца,
    На три месяца да еще на три дня.

    Еще день за день как и дождь дождит,
    А неделя за неделей как река бежит —
    Прошло поры-времячка да три года,
    А три года да три месяца,
    А три месяца да еще три-то дня.
    Тут подъехал ведь собака Калин-царь,
    Он подъехал вбдь под Киев-град
    Со своими со войсками со великими.
    Тут Владимир-князь да стольно-киевский
    Он по горенке да стал похаживать,
    С ясных очушек он ронит слезы ведь горючие,
    Шелковым платком князь утирается,
    Говорит Владимир-князь да таковы слова:
    — Нет жива-то старого казака Ильи Муромца,
    Некому стоять теперь за веру, за отечество,
    Некому стоять за церкви ведь за божий,
    Некому стоять-то ведь за Киев-град,
    Да ведь некому сберечь князя Владимира
    Да и той Апраксы-королевичны!
    Говорит ему любима дочь да таковы слова:
    — Ай ты, батюшка Владимир-князь наш стольно-киевский!
    Ведь есть жив-то старыя казак да Илья Муромец,
    Ведь он жив на погребе холодноем.

    Тут Владимир-князь-от стольно-киевский
    Он скорёшенько берет да золоты ключи
    Да идет на погреб на холодный,
    Отмыкает он скоренько погреб да холодный
    Да подходит ко решеткам ко железныим,
    Разорил-то он решетки да железные —
    Да там старыя казак да Илья Муромец.
    Он во погребе сидит-то, сам не старится,
    Там перинушки-подушечки пуховые,
    Одеяла снесены там теплые,
    Яствушка поставлена хорошая,
    А одежица на нем да живет сменная.
    Он берет его за ручушки за белые,
    За его за перстни за злачёные,
    Выводил его со погреба холодного,
    Приводил его в палату белокаменну,
    Становил-то он Илью да супротив себя,
    Целовал в уста сахарные,
    Заводил его за столики дубовые,
    Да садил Илью-то он подле себя
    И кормил его да яствушкой сахарнею,
    Да поил-то питьицем медвяныим,
    И говорил-то он Илье да таковы слова:
    — Ай же старыя казак да Илья Муромец!
    Наш-то Киев-град нынь да в полону стоит.
    Обошел собака Калин-царь наш Киев-град
    Со своими со войсками со великими.
    А постой-ка ты за веру, за отечество,
    И постой-ка ты за славный Киев-град,
    Да постой за матушки божьи церкви,
    Да постой-ка ты за князя за Владимира,
    Да постой-ка за Апраксу-королевичну!

    Так тут старыя казак да Илья Муромец
    Выходит он со палаты белокаменной,
    Шел по городу он да по Киеву,
    Заходил в свою палату белокаменну
    Да спросил-то как он паробка любимого.
    Шел со паробком да со любимыим
    А на свой на славный на широкий двор,
    Заходил он во конюшенку в стоялую,
    Посмотрел добра коня он богатырского
    Говорил Илья да таковы слова:
    — Ай же ты, мой паробок любимый,
    Верный ты слуга мой безызменныи,
    Хорошо держал моего коня ты богатырского!-
    Целовал его он во уста сахарные,
    Выводил добра коня с конюшенки стоялый
    А й на тот же славный на широкий двор.

    А й тут старыя казак да Илья Муромец
    Стал добра коня тут он заседлывать.
    На коня накладывает потничек,
    А на потничек накладывает войлочек —
    Потничек он клал да ведь шелковенький,
    А на потничек подкладывал подпотничек,
    На подпотничек седелко клал черкасское,
    А черкасское седёлышко недержано,
    И подтягивал двенадцать подпругов шелковыих,
    И шпенёчики он втягивал булатные,
    А стремяночки покладывал булатные,
    Пряжечки покладывал он красна золота,
    Да не для красы-угожества —
    Ради крепости всё богатырскоей:
    Еще подпруги шелковы тянутся, да они не рвутся,
    Да булат-железо гнется — не ломается,
    Пряжечки-то красна золота,
    Они мокнут, да не ржавеют.

    И садился тут Илья да на добра коня,
    Брал с собой доспехи крепки богатырские:
    Во-первых, брал палицу булатную,
    Во-вторых, копье брал мурзамецкое,
    А еще брал саблю свою острую,
    Еще брал шалыгу подорожную,
    И поехал он из города из Киева.

    Выехал Илья да во чисто поле,
    И подъехал он ко войскам ко татарскиим
    Посмотреть на войска на татарские.
    Нагнано-то силы много множество.
    Как от покрика от человечьего,
    Как от ржанья лошадиного
    Унывает сердце человеческо.
    Тут старыя казак да Илья Муромец
    Он поехал по раздольицу чисту полю,
    Не мог конца-краю силушке наехати.
    Он повыскочил на гору на высокую,
    Посмотрел на все на три, четыре стороны,
    Посмотрел на силушку татарскую —
    Конца-краю силе насмотреть не мог.
    И повыскочил он на гору на другую,
    Посмотрел на все на три, четыре стороны —
    Конца-краю силе насмотреть не мог.

    Он спустился с той горы да со высокия,
    Да он ехал по раздольицу чисту полю
    И повыскочил на третью гору на высокую,
    Посмотрел-то под восточную ведь сторону.
    Насмотрел он под восточной стороной,
    Насмотрел он там шатры белы,
    И у белыих шатров-то кони богатырские.
    Он спустился с той горы высокий
    И поехал по раздольицу чисту полю.

    Приезжал Илья к шатрам ко белыим,
    Как сходил Илья да со добра коня.
    Да у тех шатров у белыих
    А там стоят кони богатырские,
    У того ли полотна стоят у белого,
    Они зоблят-то пшену да белоярову*.
    Говорит Илья да таковы слова:
    — Поотведать мне-ка счастия великого.-
    Он накинул поводы шелковые
    На добра коня на богатырского
    Да спустил коня ко полотну ко белому:
    — А й допустят ли то кони богатырские
    Моего коня да богатырского
    Ко тому ли полотну ко белому
    Позобать пшену да белоярову?

    Его добрый конь идет-то грудью к полотну,
    А идет зобать пшену да белоярову.
    Старый казак да Илья Муромец
    А идет он да во бел шатер.

    Приходит Илья Муромец во бел шатер —
    В том белом шатре двенадцать-то богатырей,
    И богатыри всё святорусские.
    Они сели хлеба-соли кушати,
    А и сели-то они да пообедати.
    Говорил Илья да таковы слова:
    — Хлеб да соль, богатыри да святорусские,
    А й крёстный ты мой батюшка
    А й Самсон да ты Самойлович!

    Говорит ему да крёстный батюшка:
    — А й поди ты, крестничек любимыя,
    Старыя казак да Илья Муромец,
    А садись-ко с нами пообедати.

    И он встал ли да на резвы ноги,
    С Ильей Муромцем да поздоровались,
    Поздоровались они да целовалися,
    Посадили Илью Муромца да за единый стол
    Хлеба-соли да покушати.
    Их двенадцать-то богатырей,
    Илья Муромец — да он тринадцатый.

    Они попили, поели, пообедали,
    Выходили из-за стола из-за дубового,
    Они господу богу помолилися.
    Говорил им старыя казак да Илья Муромец:
    — Крестный ты мой батюшка Самсон Самойлович,
    И вы, русские могучие богатыри!
    Вы седлайте-тко добрых коней,
    А й садитесь вы да на добрых коней,
    Поезжайте-тко да во раздольице чисто поле,
    А й под тот под славный стольный Киев-град,
    Как под нашим-то под городом под Киевом
    А стоит собака Калин-царь,
    А стоит со войсками со великими,
    Разорить хочет он стольный Киев-град,
    Чернедь-мужиков он всех повырубить,
    Божьи церкви все на дым спустить,
    Князю-то Владимиру да со Апраксой-королсвичной
    Он срубить-то хочет буйны головы.
    Вы постойте-ка за веру, за отечество,
    Вы постойте-тко за славный стольный Киев-град,
    Вы постойте-тко за церкви те за божий,
    Вы поберегите-тко князя Владимира
    И со той Апраксой-королевичной!-
    Говорит ему Самсон Самойлович:
    — Ай же крестничек ты мой любимыий,
    Старыя казак да Илья Муромец!
    А й не будем мы да и коней седлать,
    И не будем мы садиться на добрых коней,
    Не поедем мы во славно во чисто поле,
    Да не будем мы стоять за веру, за отечество,
    Да не будем мы стоять за стольный Киев-град,
    Да не будем мы стоять за матушки божьи церкви,
    Да не будем мы беречь князя Владимира
    Да еще с Апраксой-королевичной:
    У него ведь есте много да князей-бояр —
    Кормит их и поит, да и жалует,
    Ничего нам нет от князя от Владимира.-
    Говорит-то старыя казак Илья Муромец:
    — Ай же ты, мой крестный батюшка,
    Ай Самсон да ты Самойлович!
    Это дело у нас будет нехорошее,
    Как собака Калин-царь он разорит да Киев-град,
    Да он чернедь-мужиков-то всех повырубит...
    Говорит ему Самсон Самойлович:
    — Ай же крестничек ты мой любимыий,
    Старыя казак да Илья Муромец!
    А й не будем мы да и коней седлать,
    И не будем мы садиться на добрых коней,
    Не поедем мы во славно во чисто поле...
    Да не будем мы беречь князя Владимира
    Да еще с Апраксой-королевичной:
    У него ведь много есть князей-бояр —
    Кормит их и поит, да и жалует,
    Ничего нам нет от князя от Владимира.

    А й тут старыя казак да Илья Муромец,
    Он тут видит, что дело ему не полюби,
    А й выходит-то Илья да со бела шатра,
    Приходил к добру коню да богатырскому,
    Брал его за поводы шелковые,
    Отводил от полотна от белого,
    А от той пшены от белояровой.
    Да садился Илья на добра коня,
    То он ехал по раздольицу чисту полю.
    И подъехал он ко войскам ко татарскиим.
    Не ясён сокол да напускает на гусей, на лебедей
    Да на малых перелетных серых утушек —
    Напускается богатырь святорусския
    А на тую ли на силу на татарскую.
    Он спустил коня да богатырского
    Да поехал ли по той по силушке татарскоей.
    Стал он силушку конем топтать,
    Стал конем топтать, копьем колоть,
    Стал он бить ту силушку великую —
    А он силу бьет, будто траву косит.

    Его добрый конь да богатырския
    Испровещился языком человеческим:
    — Ай же славный богатырь святорусский!
    Хоть ты наступил на силу на великую,
    Не побить тебе той силушки великий:
    Нагнано у собаки царя Калина,
    Нагнано той силы много множество.
    И у него есть сильные богатыри,
    Поляницы есть удалые;
    У него, собаки царя Калина,
    Сделано-то ведь три подкопа да глубокие
    Да во славном раздольице чистом поле.
    Когда будешь ездить по тому раздольицу чисту полю,
    Будешь бито-то силу ту великую;
    Так просядем мы в подкопы во глубокие —
    Так из первыих подкопов я повыскочу
    Да тебя оттуда я повыздану;
    Как просядем мы в подкопы-то во другие —
    И оттуда я повыскочу,
    И тебя оттуда я повыздану;
    Еще в третий подкопы во глубокие —
    А ведь тут-то я повыскочу
    Да тебя оттуда не повыздану:
    Ты останешься в подкопах во глубокиих.

    Еще старыя казак да Илья Муромец,
    Ему дело-то ведь не слюбилося.
    И берет он плетку шелкову в белы руки,
    А он бьет кот да по крутым ребоам,
    Говорил он коню таковы слова.
    — Ай же ты, собачище изменное!
    Я тебя кормлю, пою да и улаживаю,
    А ты хочешь меня оставить во чистом поле
    Да во тех подкопах во глубокиих!-

    И поехал Илья по раздольицу чисту полю
    Во тую во силушку великую,
    Стал конем топтать да и копьем колоть,
    И он бьет-то силу, как траву косит,
    — У Ильи-то сила не уменьшится.

    Он просел в подкопы во глубокие —
    Его добрый конь да сам повыскочил,
    Он повыскочил, Илью с собой повызданул.

    Он пустил коня да богатырского
    По тому раздольицу чисту полю
    Во тую во силушку великую,
    Стал конем топтать да и копьем колоть.
    Он и бьет-то силу, как траву косит,-
    У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,
    На добром коне сидит Илья, не старится.

    Он просел с конем да богатырскиим,
    Он попал в подкопы-то во другие —
    Его добрый конь да сам повыскочил
    Да Илью с собой повызданул.

    Он пустил коня да богатырского
    По тому раздольицу чисту полю
    Во тую во силушку великую,
    Стал конем топтать да и копьем колоть
    И он бьет-то силу, как траву косит,—
    У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,
    На добром коне сидит Илья, не старится.

    Он попал в подкопы-то во третий,
    Он просел с конем в подкопы-то глубокие,
    Его добрый конь да богатырский
    Еще с третиих подкопов он повыскочил
    Да оттуль Ильи он не повызданул.
    Соскользнул Илья да со добра коня.
    И остался он в подкопе во глубокоем.

    Да пришли татары-то поганые,
    Да хотели захватить они добра коня.
    Его конь-то богатырский
    Не сдался им во белы руки —
    Убежал-то добрый конь да во чисто поле.

    Тут пришли татары-то поганые,
    Нападали на старого казака Илью Муромца,
    А й сковали ему ножки резвые
    И связали ему ручки белые.
    Говорили-то татары таковы слова:
    — Отрубить ему да буйную головушку!

    Говорят ины татары таковы слова:
    — Ай не надо рубить ему буйной головы —
    Мы сведем Илью к собаке царю Калину,
    Что он хочет, то над ним да сделает.
    Повели Илью да по чисту полю
    А ко тем палаткам полотняныим.
    Приводили ко палатке полотняноей,
    Привели его к собаке царю Калину.
    Становили супротив собаки царя Калина,
    Говорили татары таковы слова:
    — Ай же ты, собака да наш Калин-царь!
    Захватили мы да старого казака Илью Муромца
    Да во тех-то подкопах во глубокиих
    И привели к тебе, к собаке царю Калину,
    Что ты знаешь, то над ним и делаешь!
    Тут собака Калин-царь говорил Илье да таковы слова:
    — Ай ты, старый казак да Илья Муромец!
    Молодой щенок да напустил на силу на великую,
    Тебе где-то одному побить силу мою великую!
    Вы раскуйте-тко да ножки резвые,
    Развяжите-тко Илье да ручки белые.

    И расковали ему ножки резвые,
    Развязали ему ручки белые.
    Говорил собака Калин-царь да таковы слова:
    — Ай же старыя казак да Илья Муромец!
    Да садись-ка ты со мной а за единый стол,
    Ешь-ка яствушку мою сахарную,
    Да и пей-ка мои питьица медвяные,
    И одень-ко ты мою одежу драгоценную,
    И держи-тко мою золоту казну,
    Золоту казну держи по надобью —
    Не служи-тко ты князю Владимиру,
    Да служи-тко ты собаке царю Калину.-

    Говорил Илья да таковы слова:
    — А й не сяду я с тобою да за единый стол,
    И не буду есть твоих яствушек сахарниих,
    И не буду пить твоих питьицев медвяныих,
    И не буду носить твоей одежи драгоценный,
    И не буду держать твоей бессчетной золотой казны,
    И не буду служить тебе, собаке царю Калину.
    Еще буду служить я за веру, за отечество,
    А й буду стоять за стольный за Киев-град,
    А буду стоять за князя за Владимира
    И со той Апраксой-королевичной.

    Тут старый казак да Илья Муромец
    Он выходит со палатки полотняноей
    Да ушел в раздольице чисто поле.
    Да теснить стали его татары-то поганые,
    Хотят обневолить они старого казака Илью Муромца,
    А у старого казака Ильи Муромца
    При себе да не случилось-то доспехов крепкиих,
    Нечем-то ему с татарами да попротивиться.

    Старыя казак Илья Муромец Видит он — дело немалое.
    Да схватил татарина он за ноги,
    Так стал татарином помахивать,
    Стал он бить татар татарином —
    Й от него татары стали бегати.
    И прошел он сквозь всю силушку татарскую.
    Вышел он в раздольице чисто поле,
    Да он бросил-то татарина да в сторону.

    То идет он по раздольицу чисту полю,
    При себе-то нет коня да богатырского,
    При себе-то нет доспехов крепкиих.
    Засвистал в свисток Илья он богатырский —
    Услыхал его добрый конь во чистом поле,
    Прибежал он к старому казаку Илье Муромцу.

    Еще старыя казак да Илья Муромец
    Как садился он да на добра коня
    И поехал по раздольицу чисту полю,
    Выскочил он на гору на высокую,
    Посмотрел-то он под восточную под сторону —
    А й под той ли под восточной под сторонушкой,
    А й у тех ли у шатров у белыих
    Стоят добры кони богатырские.
    А тут старый-то казак да Илья Муромец
    Опустился он да со добра коня,
    Брал свой тугой лук разрывчатый в белы ручки,
    Натянул тетивочку шелковеньку,
    Наложил он стрелочку каленую,
    И он спускал ту стрелочку во бел шатер.
    Говорил Илья да таковы слова:
    — А лети-тко, стрелочка каленая,
    — А лети-тко, стрелочка, во бел шатер,
    Да сними-тко крышу со бела шатра,
    Да пади-тко, стрелка, на белы груди
    К моему ко батюшке ко крестному,
    Проскользни-тко по груди ты по белыя,
    Сделай-ко царапину да маленьку,
    Маленьку царапинку да невеликую.
    Он и спит там, прохлаждается,
    А мне здесь-то одному да мало можется.

    Й он спустил как эту тетивочку шелковую,
    Да спустил он эту стрелочку каленую,
    Да просвистнула как эта стрелочка каленая
    Да во тот во славный во бел шатер,
    Она сняла крышу со бела шатра,
    Пала она, стрелка, на белы груди
    Ко тому ли то Самсону ко Самойловичу,
    По белой груди ведь стрелочка скользнула-то,
    Сделала она царапинку-то маленьку.

    А й тут славныя богатырь святорусския
    А й Самсон-то ведь Самойлович
    Пробудился-то Самсон от крепка сна,
    Пораскинул свои очи ясные —
    Да как снята крыша со бела шатра,
    Пролетела стрелка по белой груди.
    Она царапинку сделала да по белой груди.
    Й он скорёшенько стал на резвы ноги.
    Говорил Самсон да таковы слова:
    — Ай же славные мои богатыри вы святорусские,
    Вы скорёшенько седлайте-тко добрых коней,
    Да садитесь-тко вы на добрых коней!
    Мне от крестничка да от любимого
    Прилетели-то подарочки да нелюбимые —
    Долетела стрелочка каленая
    Через мой-то славный бел шатер,
    Она крышу сняла ведь да со бела шатра,
    Проскользнула стрелка по белой груди,
    Она царапинку дала по белой груди,
    Только малу царапинку дала, невеликую:
    Пригодился мне, Самсону, крест на вороте —
    Крест на вороте шести пудов.
    Кабы не был крест да на моей груди,
    Оторвала бы мне буйну голову.

    Тут богатыри все святорусские
    Скоро ведь седлали да добрых коней,
    И садились молодцы да на добрых коней
    И поехали раздольицем чистым полем
    Ко тому ко городу ко Киеву,
    Ко тем они силам ко татарскиим.

    А со той горы да со высокии
    Усмотрел ли старыя казак да Илья Муромец,
    А что едут ведь богатыри чистым полем,
    А что едут ведь да на добрых конях.
    И спустился он с горы высокии,
    И подъехал он к богатырям ко святорусскиим —
    Их двенадцать-то богатырей, Илья тринадцатый,
    И приехали они ко силушке татарскоей,
    Припустили коней богатырскиих,
    Стали бить-то силушку татарскую,
    Притоптали тут всю силушку великую
    И приехали к палатке полотняноей.

    А сидит собака Калин-царь в палатке полотняноей.
    Говорят-то как богатыри да святорусские:
    — А срубить-то буйную головушку
    А тому собаке царю Калину.

    Говорил старой казак да Илья Муромец:
    — А почто рубить ему да буйную головушку?
    Мы свеземте-тко его во стольный Киев-град
    Да й ко славному ко князю ко Владимиру.

    Привезли его, собаку царя Калина,
    А во тот во славный Киев-град
    Да ко славному ко князю ко Владимиру,
    Привели его в палату белокаменну
    Да ко славному ко князю ко Владимиру.

    Тут Владимир-князь да стольно-киевский
    Он берет собаку за белы руки
    И садил его за столики дубовые,
    Кормил его яствушкой сахарною
    Да поил-то питьицем медвяныим.

    Говорил ему собака Калин-царь да таковы слова:
    — Ай же ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
    Не сруби-тко мне да буйной головы!
    Мы напишем промеж собой записи великие:
    Буду тебе платить дани век и по веку
    А тебе-то, князю, я, Владимиру!

    А тут той старинке и славу поют,
    А по тыих мест старинка и покончилась.

  • Тихо, скучно у князя в горнице. Не с кем князю совет держать, не с кем пир пировать, на охоту ездить... Ни один богатырь в Киев не заглядывает. А Илья сидит в глубоком погребе. На замки заперты решётки железные, завалены решётки дубьём, корневищами, засыпаны для крепости жёлтым песком. Не пробраться к Илье даже мышке серенькой. Тут бы старому и смерть пришла, да была у князя дочка-умница. Знает она, что Илья Муромец мог бы от врагов защитить Киев-град, мог бы постоять за русских людей, уберечь от горя и матушку, и князя Владимира.

    Вот она гнева княжеского не побоялась, взяла ключи у матушки, приказала верным своим служаночкам подкопать к погребу подкопы тайные и стала носить Илье Муромцу кушанья и мёды сладкие. Сидит Илья в погребе жив-здоров, а Владимир думает — его давно на свете нет. Сидит раз князь в горнице, горькую думу думает.

    Вдруг слышит — по дороге скачет кто-то, копыта бьют, будто гром гремит. Повалились ворота тесовые, задрожала вся горница, половицы в сенях подпрыгнули. Сорвались двери с петель кованых, и вошёл в горницу татарин — посол от самого царя татарского Калина. Сам гонец ростом со старый дуб, голова — как пивной котёл. Подаёт гонец князю грамоту, а в той грамоте написано: "Я, царь Калин, татарами правил, татар мне мало, я Русь захотел.

    Ты сдавайся мне, князь киевский, не то всю Русь я огнём сожгу, конями потопчу, запрягу в телеги мужиков, порублю детей и стариков, тебя, князь, заставлю коней стеречь, княгиню — на кухне лепёшки печь". Тут Владимир-князь разохался, расплакался, пошёл к княгине Апраксин: — Что мы будем делать, княгинюшка?! Рассердил я всех богатырей, и теперь нас защитить некому. Верного Илью Муромца заморил я глупой смертью, голодной. И теперь придётся нам бежать из Киева. Говорит князю его молодая дочь: — Пошли, батюшка, поглядеть на Илью, может, он ещё живой в погребе сидит. — Эх ты, дурочка неразумная! Если снимешь с плеч голову, разве прирастёт она? Может ли Илья три года без пищи сидеть? Давно уже его косточки в прах рассыпались... А она одно твердит: — Пошли слуг поглядеть на Илью.

    Послал князь раскопать погреба глубокие, открыть решётки чугунные. Открыли слуги погреба, а там Илья живой сидит, перед ним свеча горит. Увидали его слуги, к князю бросились. Князь с княгиней спустились в погреба. Кланяется князь Илье до сырой земли: — Помоги, Илюшенька, обложила татарская рать Киев с пригородами. Выходи, Илья, из погреба, постой за меня. — Я три года по твоему указу в погребах просидел, не хочу я за тебя стоять! Поклонилась ему княгинюшка: — За меня постой, Илья Иванович! — Для тебя я из погреба не выйду вон.

    Что тут делать? Князь молит, княгиня плачет, а Илья на них глядеть не хочет. Вышла тут молодая княжеская дочь, поклонилась Илье Муромцу — Не для князя, не для княгини, не для меня, молодой, а для бедных вдов, для малых детей выходи, Илья Иванович, из погреба, ты постой за русских людей, за родную Русь!

    Встал тут Илья, расправил богатырские плечи, вышел из погреба, сел на Бурушку-Косматушку, поскакал в татарский стан. Ехал-ехал, до татарского войска доехал. Взглянул Илья Муромец, головой покачал: в чистом поле войска татарского видимо-невидимо, серой птице вокруг в день не облететь, быстрому коню в неделю не объехать.

    Среди войска татарского стоит золотой шатёр. В том шатре сидит Калин-царь. Сам царь — как столетний дуб, ноги — брёвна кленовые, руки — грабли еловые, голова — как медный котёл, один ус золотой, другой серебряный. Увидал царь Илью Муромца, стал смеяться, бородой трясти: — Налетел щенок на больших собак! Где тебе со мной справиться, я тебя на ладонь посажу, другой хлопну, только мокрое место останется! Ты откуда такой выскочил, что на Калина-царя тявкаешь?

    Говорит ему Илья Муромец: — Раньше времени ты, Калин-царь, хвастаешь! Не велик я богатырь, старый казак Илья Муромец, а пожалуй, и я не боюсь тебя! Услыхав это, Калин-царь вскочил на ноги: — Слухом о тебе земля полнится. Коли ты тот славный богатырь Илья Муромец, так садись со мной за дубовый стол, ешь мои кушанья. сладкие, пей мои вина заморские, не служи только князю русскому, служи мне, царю татарскому. Рассердился тут Илья Муромец: — Не бывало на Руси изменников! Я не пировать с тобой пришёл, а с Руси тебя гнать долой! Снова начал его царь уговаривать: — Славный русский богатырь, Илья Муромец, есть у меня две дочки, у них косы как воронье крыло, у них глазки словно щёлочки, платье шито яхонтом да жемчугом. Я любую за тебя замуж отдам, будешь ты мне любимым зятюшкой. Ещё пуще рассердился Илья Муромец: — Ах ты, чучело заморское! Испугался духа русского! Выходи скорее на смертный бой, выну я свой богатырский меч, на твоей шее посватаюсь. Тут взъярился и Калин-царь. Вскочил на ноги кленовые, кривым мечом помахивает, громким голосом покрикивает: — Я тебя, деревенщина, мечом порублю, копьём поколю, из твоих костей похлёбку сварю! Стал у них тут великий бой. Они мечами рубятся — только искры из-под мечей брызгают. Изломали мечи и бросили. Они копьями колются — только ветер шумит да гром гремит. Изломали копья и бросили.

    Стали биться они руками голыми. Калин-царь Илюшеньку бьёт и гнёт, белые руки его ломает, резвые ноги его подгибает. Бросил царь Илью на сырой песок, сел ему на грудь, вынул острый нож. — Распорю я тебе грудь могучую, посмотрю в твоё сердце русское. Говорит ему Илья Муромец: — В русском сердце прямая честь да любовь к Руси-матушке. Калин-царь ножом грозит, издевается: — А и впрямь невелик ты богатырь, Илья Муромец, верно, мало хлеба кушаешь. — А я съем калач, да и сыт с того. Рассмеялся татарский царь: — А я ем три печи калачей, в щах съедаю быка целого. — Ничего, — говорит Илюшенька. — Была у моего батюшки корова — обжорище, она много ела-пила, да и лопнула. Говорит Илья, а сам тесней к русской земле прижимается. От русской земли к нему сила идёт, по жилушкам Ильи перекатывается, крепит ему руки богатырские.

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    Замахнулся на него ножом Калин-царь, а Илюшенька как двинется... Слетел с него Калин-царь, словно перышко. — Мне, — Илья кричит, — от русской земли силы втрое прибыло! У Да как схватит он Калина-царя за ноги кленовые, стал кругом татарином помахивать, бить-крушить им войско татарские. Где махнет — там станет улица, отмахнётся — переулочек! Бьёт-крушит Илья, приговаривает:
    — Это вам за малых детушек! Это вам за кровь крестьянскую! За обиды злые, за поля пустые, за грабёж лихой, за разбои, за всю землю русскую! Тут татары на убег пошли. Через поле бегут, громким голосом кричат: — Ай, не приведись нам видеть русских людей, не встречать бы больше русских богатырей!

    Полно с тех пор на Русь ходить! Бросил Илья Калина-царя словно ветошку негодную, в золотой шатёр, зашёл, налил чару крепкого вина, не малую чару, в полтора ведра. Выпил он чару за единый дух. Выпил он за Русь-матушку, за её поля широкие крестьянские, за её города торговые, за леса зелёные, за моря синие, за лебедей на заводях! Слава, слава родной Руси! Не скакать врагам по нашей земле, не топтать их коням землю русскую, не затмить им солнце наше красное!

  • Наговорили злые люди-завистники князю Владимиру на старого богатыря Илью Муромца, будто похвалялся Илья выжить князя из Киева и на его место сесть. Рассердился Владимир и приказал заточить Илью в тюрьму подземную, в погреба глубокие. Не поспорил Илья с князем. Попрощался со своим конём любимым, Бурушкой косматым, и дал увести себя в подземелье сырое, холодное, тёмное.

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    Плохо пришлось бы там богатырю. Да, к счастью, пожалела его княжна молодая, дочь Владимира: тайком от отца послала она в подземелье подушки пуховые, одеяла шелковые, тёплое платье да сытную пищу. Живёт богатырь в подземелье.

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    А над Киевом беда собирается: пишет недруг-татарин, Калин-царь, что придёт он скоро свойском к Киеву; требует, чтобы встречали его в каждом переулке сладкими винами, полными бочками. Попросил Владимир-князь у Калина отсрочки на три года, на три месяца, чтобы к приходу его приготовиться. Согласился Калин-царь. А прошёл срок назначенный - и заплакал, затужил князь киевский: — Нет у нас больше славного богатыря Ильи Муромца! Некому за родную землю постоять, некому Киев спасти! И зачем я его в погребах погубил!

    А княжна молодая и говорит отцу: — Жив, батюшка, Илья Муромец! Не погиб он в погребе!

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    Бросился Владимир в подземелье, а Илья там: жив, здоров, обут, одет. Обрадовался князь, повёл богатыря в свои палаты белокаменные, угощать принялся, упрашивать: — Обошёл собака Калин-царь наш Киев-град. Помоги, Илья, постой за отечество, пойди против войска вражьего!

    Стал собираться в поход Илья Муромец. Любимый слуга молодой ему все эти годы коня берёг. Выехал Илья в чисто поле. В поле войска татарского видимо-невидимо. А в другой стороне стоят шатры белые: живут в них двенадцать русских богатырей. Стал их Илья уговаривать вместе с ним ехать против царя Калина. Говорит ему богатырь Самсон Самойлович: — Не хотим мы помогать Владимиру: он своих слуг-бояр кормит, жалует, а нам, богатырям, ничего от князя нет.

    Как ни просил Илья товарищей — никто не хочет ехать защищать князя Владимира. Отправился Илья один в чисто поле.

    Несчастлив был его выезд: бил он, топтал врагов, а под конец к ним в плен попался. Привели его татары к царю Калину. Калин-царь встретил Илью ласково. Уговаривать начал: — Не служи ты, Илья, князю Владимиру. Служи мне, царю Калину. Дам тебе одежду драгоценную, золотой казны без счета дам.

    Отвечал ему Илья Муромец: — Не нужны мне твои дары богатые. Буду не тебе служить, а родной земле!

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    И уйти хотел. А татары теснят его, не выпускают. Схватил тогда Илья одного татарина, начал им, как дубиной, других колотить. Пробился в чисто поле, вскочил на коня и поскакал. Был у него лук тугой, стрелы калёные. И пустил он стрелу в ту сторону, где богатыри, его товарищи, шатры поставили. Спали богатыри в шатрах. Прилетела стрелка, пала на грудь Самсона Самойловича. Мигом проснулся богатырь, других разбудил.

    — Славные богатыри святорусские,видно, Илье плохо приходится: прилетела от него стрелочка калёная. Надо ему на помощь спешить. Садились богатыри на своих добрых коней, Илью Муромца выручать кинулись. Вышли они все вместе с Ильёй против войска татарского. Войско перебили, царя Калина в плен забрали. Голову ему отрубить хотели, да Илья удержал: — Отвезём его в Киев, — говорит, — пускай Владимир-князь решит, как с ним быть.
    Привезли царя Калина в славный Киев-град.

    Упросил Калин Владимира: — Не руби ты мне буйну голову! Буду я тебе вечно дань платить.

    Согласился Владимир. На том они вражду и покончили.

    Илья Муромец и Калин-царь. Русские былины. Сказки Онлайн

    Источник: «Былины». Сборник былин в пересказе для детей Н. П. Колпаковой, 1973 г. Иллюстрации В. М. Конашевича.

  • Разгневался князь Владимир на Илью Муромца и посадил в погреб холодный на погибель, но княжеская дочь приказала дать богатырю перины теплые, еду хорошую, да одежду свежую, и потому, когда пришла к Киеву рать Калин-царя огромная, нашлась у Киева защита, для князя нежданная…
    Плейлист пуст
    -- / --
    xmlns="http://www.w3.org/2000/svg" xmlns:svg="http://www.w3.org/2000/svg">
    • Былина - Илья Муромец и Калин-царь (вариант 1)
    • Былина - Илья Муромец и Калин-царь (вариант 2)
    • Былина - Илья Муромец и Калин-царь (читает Алексей Ковалёв)
    • Былина - Илья Муромец и Калин-царь (вариант 4)
    • Былина - Илья Муромец и Калин-царь (вариант 5)
Комментарии для сайта Cackle

Последние публикации

Песнь 50-я (Калевала в переводе Э.…

Марьятта, меньшая дочка, долго дома подрастала, у отца в хоромах знатных, в славном доме материнском. Пять цепочек износила, шесть колец вконец истерла связкою ключей отцовских, на бедре ее сверкавших. Полпорога перетерла краем яркого подола, притолоки...

Песнь 49-я (Калевала в переводе Э.…

Не сияет солнце в небе, золотой не светит месяц в этих Вяйнолы селеньях, на равнинах Калевалы. Стало холодно посевам, стало стаду неуютно, стало скучно птицам неба, плохо стало человеку: солнце никогда не светит, не сияет месяц ясный. Щуке омуты известны...

Песнь 48-я (Калевала в переводе Э.…

Старый вещий Вяйнямейнен, вековечный предсказатель, тут задумал, тут замыслил, принял мудрое решенье: надо сеть связать льняную, стоячеистую сделать. Высказал слова такие, так промолвил, так заметил: "Кто бы взялся лен посеять, клин вспахать и бросить семя...

Глупый волк

Жил-был глупый волк. Был он таким глупым, что даже не мог себе ничего добыть на обед. Пошёл он ко льву попросить помощи. — Иди на луг. Там пасётся старая-престарая лошадь. Съешь…

Андрей всех мудрей

Жил один пытливый хлопец Андрей. Хотел он все знать. Куда ни глянет, что ни увидит, обо всем у людей расспрашивает, обо всем выведывает. Плывут по небу облака… Откуда они взялись?…

Дед и рак

из раздела Украинские сказки
Жили-были дед да баба; жили они у моря, детей у них не было. Наловит, бывало, дед рыбы, баба нажарит, поедят, да еше и останется. Вот она и жалуется: — Были бы у нас детки,…

Два товарища

из раздела Украинские сказки
Вот сказывают люди, чтоб до Юрья было сено и у дурня; а как до благовещенья дозимует скотина, хоть на лубочке тогда ее вывози, — никак не сдохнет. Вот расскажу я вам. Был у одного…

Вьюн и щука

из раздела Украинские сказки
Однажды щука захватила вьюна в таком уголке, что и податься ему было некуда. Вот видит он, что беда неминучая, и говорит: — А вы, матушка-голубушка, уже исповедались? — Нет. — Так…

Подпишись на обновления сайта

Подпишись на обновления сайта

Сказки Онлайн

Сказка Онлайн © Все права защищены. 2019-20
Былины, Легенды, Мифы, Притчи и Сказки народов мира  — читай или слушай.